Бердюгин Анатолий Васильевич - Искусство Восточного Казахстана

т. +7 777 765 78 40, +7 747 252 24 19
E-mail: art@fine-art.kz
Искусство
Восточно-Казахстанской Области
Искусство
Восточно-Казахстанской Области
Искусство
Восточно-Казахстанской Области
Перейти к контенту

Главное меню:

Бердюгин Анатолий Васильевич

Изобразительное Искусство
Графика
Живопись
В  реестре  художников  Усть-Каменогорска  А.Бердюгин  числится  как  живописец.  Довольно  активно  участвовал  во  многих  региональных  выставках,  есть  в  его  арсенале  и  несколько  персональных.  Живопись  его  подкупала  высокой  простотой  и  ясностью  изобразительного  языка,  внутренней  силой  и  основательностью.  Именно  эти  качества  оборачивались   причастностью  к  простым  и  устойчивым  ценностям  бытия  природы  и  человека.   Не  могу  сказать,  что  я  была  не  знакома  с  его  графическими  рабатами;  они  есть  у  всякого  живописца  как  «рабочий  материал».

Все  казалось  предсказуемым  до  того  дня,  когда  он  попросил  меня  посмотреть  папку  с  рисунками,  сказав,  что  это  иллюстрации  к  стихотворениям  Е.Курдакова  и  протянул  листок  с  отпечатанным  текстом.  Позволю  себе  процитировать  его.

« Я  неоднократно  пытался  начать  иллюстрировать  стихи  Евгения  Васильевича  еще  при  жизни  поэта,  но  каждый  раз  отступал  перед  сложностью  и  неподъемностью  предстоящей  работы.  И  всякий  раз  я  думал,  что  никуда  не  гожусь.  Смерть  Евгения  Васильевича  заставила  собраться  с  духом.  Я  решил,  что  если  я  сейчас  не  перейду  этот  Рубикон,  то  по  всей  видимости  в  будущем  сделать  это  будет  очень  сложно.

Я  засел  за  стихи.  Изо  дня  в  день  вчитывался  в  строки.  И  постепенно  стали  появляться,  вначале  смутно,  затем  более  четко  пути  решения  этой  непростой  задачи.  Сложность  заключалась  в  том,  что  стихи  многоплановые,  многослойные,  с  глубокой  философией,  переживаниями,  драматичностью  и  парадоксальностью  сюжетов.  Как  простыми  средствами  передать  необъятную  сложность  и  многогранность  творчества    Евгения  Васильевича?   И,  мне  кажется,   я  нашел  решение  этой  непростой  задачи.

В  некоторых  рисунках,  на  мой  взгляд,  мне  удалось  подняться  до  уровня  стихов  поэта.
От  этого  я  счастлив  и  этим  горжусь.  Я  сожалею,  что  Евгений  Васильевич  не  видит  моих  иллюстраций.
Он  бы  весьма  этому  порадовался.  К  сожалению,  так  часто  бывает,  думаешь:   «еще  успеется»  Нет,  не  успеется.
Жизнь  и  время  утекают  как  песок  сквозь  пальцы.  К  сожалению,  внешние  обстоятельства  оказываются  сильнее  тебя,  а  возможно  ты  слабее  обстоятельств.  И  от  этого  горечь  от  несделанного  только  сильнее,  и  чувство  одиночества  невыносимее.

…Горит  вино  мое,  и  к  ночи
Все  горше  пить,  все  горше  пить.

Работаю  по  ночам.  Тишина…  Мысли  обретают  ясность,  четкость  и  глубину.  Начинаешь  понимать,  почему  Евгений  Васильевич  любил  путешествия  на  природу.  Ночами  у  костра  Космос  наполняет  тебя.
Все  мелочное  осыпается  шелухой,  остается  суть.  Ночами  хорошо  пишется.  Дневные  впечатления  легко  ложатся  строчками  на  бумагу.

Но  и  встают  вечные  вопросы:  зачем  ты,  для  чего?  Начинаешь  понимать  всю  непомерную  свою  малость.  Зла  и  несправедливости  так  много.  Можешь  ли  ты  уменьшить  количество  зла?  Изменится  ли  все  к  лучшему?  И  кому  нужна  твоя  жизнь  кроме  тебя  самого?  Вопросы,  вопросы и  мало  ответов.

Так  получается,  бессонные  ночи  над  иллюстрациями  придают  силы,  душа  окрыляется  и  думаешь:  ты  еще  на  что-то  способен  и  кому-то  нужен. Нужен  ли?  Может  быть  все  это  иллюзия?...

«Стихи  мои, слепые  псы, собаки  Актеона,
Я  вас  с  руки  кормил, а вы все  мчитесь мне вдогон!..
Теперь  стихи  мчатся  и  мне  вдогон.  Сколько  я  смогу  выдержать  эту  гонку?»
Не   правда  ли,  похоже  на  исповедь?

А  его  листы  затаенно-драматические  по  своей  сути  «застревали»  в  памяти.  Прежде  всего,  это  очень  основательно  проработанные,  «сделанные  листы»,  отличающиеся  особой  сосредоточенностью  авторского  зрения,  с  высоким  нравственным  камертоном  запечатленных  образов.
ХХ век  своим  широким  информационным  полем,  незамкнутым  творческим  пространством  способствовал  появлению  универсальных  личностей  в  искусстве.  Именно  такой  личностью  был  Евгений  Курдаков.

Самый  долгий  век  над  моей  страной  шелестит  во  мгле,
Самый  белый  снег, самый  желтый  зной, самый  черный  хлеб
Самый  красный  флаг,  пятипалый  знак,  шестикрылый  страх,
Бесконечный  враг,  безнадежный  мрак,  пустота  и  прах…

Покосился  храм,  отвернулся  Бог,  усмехнулся  бес,
И  легко  ветрам  над  страдой  дорог,  под  тоской  небес.
И  опять  вдали,  где  ни  зги,  ни  снов,  где  рассвет  белес,-
То  ли  свет  земли,  то  ли  тьма  снегов,  то  ль  Иисус Христос.

Попасть  в  «поле  притяжения»  поэта,  заразившись  энергией  творчества,  его  радостью,  подвижничеством  и  муками  -  это  подарок  судьбы.  Художнику  предстояла  сложная  задача – удержать  «синицу  в  руках»  и  не  забыть  «журавля  в  небе».  Соединить  предельную  конкретность  с  емкой  обобщенностью  образов.   «Заболеть»  его  поэзией,  пропустить  внешний  импульс  через  свое  внутреннее  «я»,  перевести  на  язык  визуальных  образов  свое  понимание  того,  что  есть  в  тексте  и  за  текстом,  при  этом  всегда  оставаться  самим  собой.  Серьезное  литературное  произведение  не  каждого  допускает  в  свои  глубины.

Оно  открывается  только  умному,  чуткому,  неравнодушному  читателю,  тем  более  если  речь  идет  о  поэзии.  Словно  кто-то  неведомый  нашептывал  ему:

«Вот  тебе  карандаш  и  бумага,  всего  лишь  градация  тонкой  и  толстой  линии  и  несколько  серых  тонов -  от  тончайшего,  до  насыщенно  черного.  Все  в  твоей  власти.  Нет  ничего  другого,  никаких  других  компонентов,-  только  черное  и  белое…»

Но  это  были  жесткие  условия,  предполагающие  лаконизм  в  отборе  средств.    « Бог  создал  мир  из  ничего,  учись  художник  у  него…»  

И  он  учится.  Учится  сосредоточенно  и  самозабвенно. Захваченный  «образными  вспышками»,  доведенными  до  степени  художественной  реальности  порой  ошибается.  Несмотря  на  неравнозначность  рисунков,  серия  целостна  по  мысли,  эмоциональному  накалу,  как  в  фокусе  собравшую  образную  квинтэссенцию  поэзии  Евгения  Курдакова.  Иногда – это  стремление  найти  полную  адекватность  тексту   

( листы: «В эти дни зацвели тополя», «Холмы Чечек», «Снегири», «Из Абая»), иногда  свое  толкование  прочитанного,  сохраняя  должный  пиетет  перед  автором  (листы: «Самый долгий век над моей страной шелестит во мгле», «Снова судьба без мерил и без правил», «Приснилось мне, что смертною метелью»).

Работы  художника  располагают  к  длительному  контакту  со  зрителем,  протяженному  процессу  восприятия.

В  иллюстрациях  к  таким  стихотворениям  как  «Затихли снега в предрождественской стыни»,

«На рябине журчат свиристели», «Чудь» он  не  отходит  и  от  красоты  самого  изобразительного  мотива,  скрупулезно  передавая  детальные  подробности.  Образная  ткань  графических  листов  насыщена  ассоциативными  связями.  Свои  личные  ощущения  он  стремится  выразить  через  композицию  и  пластику  самого  рисунка.  Самое  притягательное  -  то,  что  в  этих  иллюстрациях,  окрашенных  необычайно  захватывающим  и  покоряющим  зрителя   художническим  чувством,  он  словно  говорит:   мы  понимаем  друг  друга  сердцем.

Работы  А. Бердюгина  можно  определить  одним  словом  -  сотворчество.  Мы  видим,  как  мысль,  рожденная  одним  творцом,  создает  творческий  импульс  и  развивается  в  душе  другого,  ширится  и  выплескивается  в  совершенно  новый  образ.

У  каждого  из  художников  свой  творческий  путь,  свое  восприятие  мира  и  искусства,  но,  отражая  свет  друг  друга,  их  произведения  раскрываются  с  неизвестной  доселе  стороны  и  обретают  незримую  связь  -  стремление  постичь  душу  другого.

Комментариев нет
Назад к содержимому | Назад к главному меню